Дорога на столицу тянулась серой лентой, разбитой в хлам лесовозами и временем. В кузове старого, дребезжащего «ГАЗона» сидели пятеро. Мужики как мужики: лица обветренные, руки в глубоких трещинах от земли и солярки, глаза — как у загнанных зверей, которые вдруг решили, что бежать больше некуда.
У каждого из них в кармане лежал документ. Бумага с печатями, которая еще месяц назад была их жизнью, а теперь превратилась в бесполезный клочок макулатуры. Землю, которую их деды отвоевывали у тайги, а отцы — у целины, просто «перевели в другой статус». Пришли люди в чистых костюмах, покрутили пальцем в воздухе, назвали какие-то кадастровые номера, и всё. Завтра здесь будет карьер, послезавтра — забор, а через год — пустота.
— Думаешь, примут? — глухо спросил Михалыч, не разжимая зубов. Он сидел, упершись локтями в колени, и смотрел, как за бортом мелькают покосившиеся столбы.
— Примут, — ответил Петрович, самый старший из них. Он не оборачивался. — Куда они денутся. Мы не митинговать едем. Мы едем спросить, почему наше стало ихним.
В кузове повисла тишина. Слышно было только, как хлопает на ветру брезент и как надрывно гудит мотор. Они не были героями. Они не умели красиво говорить, не знали законов, по которым их обвели вокруг пальца, и не имели связей в высоких кабинетах. У них была только правда — тяжелая, как чернозем, и простая, как топор.
Они ехали из глуши, где небо кажется ближе, чем власть, в город, где небо закрыто стеклянными башнями. Ехали не за деньгами — компенсации, которые им предлагали, были оскорбительны. Они ехали за справедливостью, которую, как они смутно догадывались, в столице давно уже не продают, а если и продают, то не таким, как они.
Но в их руках были мозоли, а в головах — одна-единственная мысль: если у мужика забрать землю, он перестает быть мужиком. А этого они допустить не могли.
Где-то впереди, за горизонтом, уже начинало отсвечивать зарево большого города. Мужики поправили куртки, переглянулись и замолчали окончательно. Они знали: назад они вернутся либо с ответом, либо не вернутся вовсе.
Дорога кончалась. Начиналась правда.