Деревня Кукши спала, убаюканная тихим шелестом леса, когда с моря пришла беда. Драккары, словно черные хищные птицы, врезались в берег, и воздух наполнился яростными криками и звоном стали. Викинги не просто грабили — они искали нечто особенное. В тот день удача улыбнулась им в лице самого Кукши. В пылу схватки северяне заметили, как странно и необъяснимо везет этому парню: стрелы пролетали мимо, а враги спотыкались на ровном месте. «Он отмечен богами», — прорычал вождь Торир, и Кукшу, оглушенного и связанного, бросили на дно корабля.
Путь в Норвегию был долгим, но Кукша не стал рабом. Когда на их пути встал отряд датских налетчиков — свирепых и беспощадных, — Кукша сражался плечом к плечу с норманнами. Он бился с яростью берсерка, защищая тех, кто его пленил. Когда стих лязг мечей, Торир подошел к нему, вытер кровь с лица парня и, глядя прямо в глаза, произнес: «Отныне ты не чужак. Твое имя — Эйнар. Ты — мой сын».
Возвращение в Норвегию было триумфальным. Эйнара встречали как героя, пировали в его честь, и казалось, что судьба наконец обрела покой. Но море спокойным бывает недолго.
Сердце Эйнара дрогнуло, когда он увидел Сигни. Она была прекрасна, как северное сияние, и так же недоступна. Но беда была не только в её холодности: Сигни была обещана Сигурду. Сигурд — человек с душой, черной, как безлунная ночь, и амбициями, которые не знали границ. Он сразу почуял в Эйнаре угрозу и поклялся, что этот «приемыш» никогда не заберет то, что принадлежит ему по праву.
Над фьордами сгущались тучи. Эйнар понял: чтобы удержать свою новую жизнь и любовь, ему придется сразиться не только с врагами извне, но и с тем, кто называет себя его братом. И на этот раз одной удачи будет мало — потребуется сталь и верное сердце.