Утро в доме Ихалайнена началось с тишины, которая была хуже любого крика. Жена, как обычно, ждала кофе, а Ихалайнен, пошарив в пустой коробке на полке, обнаружил лишь крошки серы и полное отсутствие огня. В доме, где нет спичек, жизнь останавливается быстрее, чем замерзает вода в проруби.
— Спичек нет, — буркнул он, чувствуя, как внутри закипает не столько кофе, сколько досада.
Отправившись к соседу, он никак не ожидал, что этот короткий путь превратится в крутое пике. Встреча с приятелем — старым, как сама Финляндия, и таким же непредсказуемым — оказалась роковой. Слово за слово, байка за байкой, и вот уже на столе материализовалась бутылка. Ихалайнен, который двадцать лет держал обет трезвости, глядя на нее как на врага, вдруг почувствовал, что этот зарок — всего лишь тонкая нить, которую так легко порвать в погоне за минутной легкостью. Первая рюмка пошла как по маслу, вторая — как повод для философских размышлений, а дальше… дальше память начала услужливо стирать границы дозволенного.
К полудню Ихалайнен, уже изрядно «подогретый» и совершенно забывший о цели своего похода, оказался в городе. Мир вокруг казался ярче, а сам он — невероятно обаятельным. И именно в этот момент, словно по сценарию какого-то насмешливого режиссера, он столкнулся с Юсси Ватаненом.
Но самым невероятным стало не это. Рядом с Юсси, в своем лучшем платье, стояла та самая женщина, о которой Ихалайнен старался не вспоминать последние два десятилетия. Его старая подружка.
Она смотрела на него — слегка помятого, пахнущего приключениями и явно нарушившего все возможные клятвы — и в ее глазах читалось не осуждение, а какое-то странное, почти пугающее любопытство. Ихалайнен понял: день, начавшийся с поиска спичек, превратился в пожар, который он уже не в силах потушить. Кофе так и остался невыпитым, но жизнь, казалось, только начала закипать.